НАРИСОВАННЫЙ МИР

ВЕСЕННИЙ САД

Окна распахнул обе створки,
В садовом бревенчатом доме,
Чтоб выветрить запах махорки,
От затхлой избавиться вони.

Когда дом достаточно тесен
И заперт от внешнего мира,
То в нем размножается плесень
И царствует злая бацилла.

И ветер ворвался - бродяга!
С ним трели задорные птичьи
И свежесть цветущего сада,
В своем первородном величьи!

И даже случайная мушка...
Часы не нужны на запястье,
Ведь на пол упавшая кружка
Со звоном разбилась - на счастье!
КАМЕНЩИК

И с мастерком и с матерком
Я клал кирпич багряно-красный...
Нам говорили - строим дом
Для жизни светлой и прекрасной!

В котором славно заживем,
Пропишем счастье в нем навеки...
Я клал кирпич за кирпичом,
Как и другие человеки.

И вот чего я не пойму
За что нас жизнь так наказала?
Опять построили тюрьму
Из мрачных камер и подвалов!

Еще добавлю вот о чем,
Стихотворение итожа -
Я клал кирпич за кирпичом,
А надо б было на всё ложить!
ЗЕМНАЯ ДОРОГА

Земная жизнь всегда дорога,
Надеюсь в небо и что важно
Я искренне шагал за богом
Вот только бог был что-то разный.

Один был на больших портретах,
Из бронзы, гипса был, из фальши...
Но верю сотканный из света,
Невидимый есть, настоящий!
САМОИДЕНТИФИКАЦИЯ

Нужно добавить к зрению - сердце,
Чтобы себя, как реальность познать...
Бабочки мчаться на свет, чтоб согреться
Мухи летят на дерьмо, чтоб пожрать.
Сразу увидишь, без показухи -
Кто ты, на самом-то деле, такой...
Вьются ль вокруг тебя сытые мухи
Или кружит пестрых бабочек рой.
ЛАНДЫШ

Как будто бы томимый жаждой
В траве, склонившись у ключа,
Качался белоснежный ландыш
Бубенчиками трепеща.

Звон не услышала букашка,
Не встрепенулся мотылек,
Что он дает, как первоклашка
Последний для Весны звонок.

Потом жара, затем прохлада
И злая осень без тепла...
Так что прислушиваться надо
О чем поют колокола!
МАЛЬВЫ

До обидного провинциальны,
За штакетником, у оград
Вверх растут долговязые мальвы,
Чтобы выше стать во сто крат!

От сует, мелочей, ширпотреба
Рвутся ввысь, чтоб во весь полный рост
Все же вьехать в прохладное небо,
Как на ослике в город Христос.
ПЕЧАЛЬ

Печаль, идущая от мозга,
Все пробирая до костей,
Светлеет в жаркой капле воска
С горящих падая свечей!

И поднимается обратно
Скорбеть в поникшей голове...
И только восковые пятна
На полированном столе.
АНГЕЛ

Не считая мелочь кинем
Мы гадалке, местной Ванге,
Чтоб сказала - «в небе синем,
Для себя построив дом
Воцарится белый ангел,
Воцарится добрый ангел!
А не жуткий и гудящий
И весьма опасный дрон».

И гадалка рассказала,
Все на картах доказала,
Что откликнется как надо
На обилие молитв
И, на облаке крылатом,
Добрый ангел, белый ангел
К нам на радость и на счастье
Непременно прилетит.
ПОКИНУТЫЙ ДОМ

Как сильно выцвели обои,
На окнах желтые газеты.
Жильцов, как видно, беспокоил
Веселый луч дневного света.

Над тушей древнего комода
Квадраты темные на стенах
От некогда висевших фото,
Здесь жизнь текла, как кровь по венам.

Ходили люди по квартире,
Туда сюда, потом обратно,
Мечтали, пели, говорили ...
И лишь следы - на стенах пятна.
РАЗГОВОР В ПИВНОЙ

Общенья возводили мост
Две налитые кружки пива.
Селедочный в газете хвост
Давал соленостей и чтива.

Не ясно, за который год
Кусок замасленной газеты,
Но вслух прочтение идет,
Как славно здесь, как плохо где-то.

Вдруг друг сказал: «в ней правды нет!
Одно вранье, меня послушай!
Мы тот раздолбанный скелет
От рыбы, выброшенный в лужу!

Нас жизнь - работа, суета
До пенсии, почти с пеленок,-
Обгладывает до креста
Зубами острых шестеренок!»

Я возразил: «пусть дело швах,
Но наша песенка не спета!
Еще мечтает о морях
Обломок рыбьего скелета!»
КОВЧЕГ

Беда не стала бы бедою,
Успей ее узреть в зерне!
Как было б тихо над страною
И радостно тебе и мне!

В искре б гасить людские страсти...
Дорожную убрав суму,
Лежал бы на печи Герасим
И не топил в пруду Му-Му.

Но нет! И множа непорядок
Моряк Раскольников идет
И топит, как слепых котяток,
Весь славный Черноморский флот!

Теперь волна на всю Европу
И виноват в ней человек!
От вод всемирного потопа
Мы не построили ковчег!
СВЕРШИЛОСЬ

И все свершилось! Молния сверкнула
Ночное небо напрочь распоров.
И вперемешку - свежестью пахнуло
С мычаньем перепуганных коров.

И грянет гром, да так, что все услышат!
И низко, стаей полетят стрижи.
Как старый друг - дождь постучит по крыше,
Как в дверь моей разбуженной души.

Но все потом... Чего ж мы вечно тужим,
Уже свершилось - человек рожден!
Этапы жизни - лишь круги по луже,
Под монотонным проливным дождем.
«Sag mir wo die Blumen sind»

Любая подойдет к концу война,
Когда закончатся в строю солдаты.
И мертвая наступит тишина
В которой не отыщешь виноватых.

И на полях боев опять взойдет
Цветов миролюбивая палитра.
И женский голос тихо запоет
С приятной хрипотцой Марлены Дитрих:
«Sag mir wo die Blumen sind».
СВЕРЧОК

Дневной заканчивая путь,
С трудом добрался до постели.
Однако не дают уснуть
Сверчка мерцающие трели.

Не ленится подлец! Хоть плачь!
И даже не понять откуда
Неосязаемый скрипач
Пиликает свои этюды.

Ворочаюсь, скрипит кровать,
Подтягивает в такт фальцетом...
А может, стих мне написать,
Как плохо то и гадко это?

Бодрил б рифмованный глагол
Сердца людей, как кружка чая!
И звал на бой! Бить произвол!
Но смолк артист... Я засыпаю.

Вот интересно, я бы мог,
Как мой незримый забияка,
Достать, как лунный луч, смычок
И музицировать средь мрака?!
СЕ ЛЯ ВИ

Укажет вектор верного движенья,
Как стрелка компаса - удар кнута...
И побредут туда, без возраженья
Покорные, жующие стада.

Вершине пищевой цепочки ясно,
Чтоб ей иметь достаток и комфорт,
Она должна без жалости, на мясо
Насильно гнать парнокопытный скот.
ПЛОСКИЙ МИР

Согласно мыслям Герберта Маркузе,
Манипулятор с помощью газет,
Реклам, смартфонов, грёз об «олл инклюзив»,
Используя всесильный интернет,
Ровняет человечество на плоскость,
Как мажут масло ножиком на хлеб!
Стирает в пыль достоинство и гордость,
До серой массы всякий интеллект!
Детёнышам, воспитанным экраном
Не встать на три оси координат!
По жизни им ползти и неустанно
В глаза и уши прыскать телеяд.
И, превратившись в призрачные тени,
В лишенных звездной высоты калек,
Они покорно повторят движенья,
Что им покажет плоский человек.
НЕОРАБСТВО

В цепях виртуальных денег,
За электронным забором,
Плоские люди в смартфонах
Гавкают друг на друга.

Ладно у них есть хозяин
В камеры смотрит компьютер!
Бранное слово обрубит,
Корма положит в лохань.

Лишь Диоген одинокий
Бродит века по планете
С вечно горящей свечою
Ищет все! Ждет человека!
БЕЖЕНЦЫ

Одиноко скрепит у колодца
Деревянный журавль с ведром.
Но водой в нем никто не напьется,
Заколочены избы крестом.

Разбудило крестьян и жестоко
Предложило вставать «на крыло»,
Чтоб им родиной стала дорога,
На рассвете пришедшее зло.

И собрав торопливо пожитки,
Оставляя дома на разор,
На авто, как цыгане в кибитках
Полетели они за бугор

Перелетной галдящую стаей...
Лишь в колодце вода, как слеза,
Как гостей дорогих принимает
Отраженные в ней небеса.
ЛИК

Вдруг потемнели облака,
Я, убираясь восвояси,
Увидел в небе лик Христа
В своей духовной ипостаси.

Из тучи показались мне
Его встревоженные очи...
По грешным людям на Земле
Они вот-вот замироточат.
ПЕСКОСТРУЙКА

Под рекламные свистульки
Власть уже который год,
Как песок из пескоструйки,
Пескоструит свой народ.

Острые таланта грани
Убирает без следа
До обычной серой пьяни
И покорного раба.

И уже на все готовы,
Что прикажет господин,
Обезличенные своры
Деревянных Буратин.
НОВЫЕ ЛЮДИ

Минуты бегают не даром,
Сметают всё потоком дней!
Куда пропал герой Базаров?
Рахметов с койкой из гвоздей?

И Вера Павловна проснулась
И укатила за рубеж...
Узрев какой бездарной лужей
Стал океан былых надежд.

Скрипит потертая кулиса,
Приоткрывая пьесу мне -
Где шаркуют сплошные Фирсы
В забитой досками стране.
МИР, МАЙ, ТРУД

Который год без смены дат,
Как день сурка... Одно и тоже...
С утра на будничный парад
Угрюмые шагают рожи.
Когда ж, когда... Не понимаю
Десятое наступит мая!
И вновь в согласье заживут
Три добрых слова - Мир, Май, Труд!
ПЕСОЧНЫЕ СЛЕДЫ

Неунывающее море,
Как кошка, ластится у ног,
Накатываясь на песок
Волнами пенного прибоя.

Иду, кидаю в беспорядке
Ступней босые отпечатки,
Как будто пробую писать
Для вечности, в её тетрадь.

Находят же, копаясь в прошлом,
Среди обломков и костей
Окаменевшие подошвы
Доисторических зверей!

Но море лижет торопливо,
До первозданной чистоты,
Прохладным языком прилива
Мои песочные следы.
РЕЛИКТЫ

Реликты. Деревянные дома
Прижавшись окнами к заборам,
Сквозь щели в них, с немым укором
Глядят на мир, где кутерьма.

Пытаются понять когда,
На перекрестках каких улиц
Прогресс с природой разминулись
И вероятно навсегда.
ЛЕТНИЙ ДОЖДЬ

Дождь был талантлив! Он был очень краток!
Отбил чечетку лихо, без понтов
Для зрителей, на сотнях танцплощадок
Услужливо распахнутых зонтов.

И снова ясно и свежо на свете!
Лишь лужи и бегущие ручьи,
Как им земле подаренные дети,
Еще пускали в небо пузыри.
ПО КАРЛУ ГУСТАВУ ЮНГУ

Все потаенные желанья -
Без грима, ретуши и красок
В моем таятся подсознанье,
Которое не носит масок.

К нему спускаюсь по ступеням
Прожитых лет, с конкретной целью -
Свое увидеть отраженье,
Какой я там на самом деле!

На дне души видна жестокость,
Стремленье к власти, жажда гульбищ!
Изнанки спрятанных пороков,
В обличьях безобразных чудищ!

Как в зеркале их вереница,
Для трансформаций каждый нужен!
Чтоб вместе нам соединиться
И цельным выбраться наружу!
КАТАКЛИЗМ

Чтоб ложный блеск и мишура
Не развращали наш народ,
От загнивающих Европ
Забили нам окно Петра.

Ценой трудов, больших потерь,
Забыв усталость и кровать,
Мы в счастие рубили дверь,
Чтоб в радости там отдыхать!

Случился правда катаклизм
На историческом пути:
Мы их не взяли в коммунизм
И сами что-то не вошли!
ПОСЛЕ ЛОВЛИ

Снулая рыба в рыбачьем садке
Плавает вяло, лениво - не зная:
Скоро ей прыгать на сковороде
В жарком растопленном сале!

У костерка рыболов не спеша
Из своего снаряженья
Вытащил острое жало ножа
И приступил к потрошенью.
АРХЕТИП МОРЯКА

От предков память, та, что в генах,
В душе с рожденья, там в груди -
Не хочет прозябать смиренно
Зовет туда, где корабли.

Где сквозь неистовые бури,
Морским законам вопреки,
От брызг соленых глаз не жмуря
Вздымают парус моряки.

Где рассекая океаны,
Сквозь льды замерзших Антарктид,
Сует в неведомые страны
Свой любопытный нос бушприт.

И я! Устав от жизни скотской,
Срываюсь в дальние края
В крутых волнах борща по-флотски,
Столовой ложкою гребя.

И после рома, двух стаканов,
Чтоб кинуть якорь поскорей,
Швартуюсь в гавани дивана
Под птичьи крики новостей.

И в снах, из потаенных трещин,
Лишь подступает темнота,
Над головою восходит, блещет
Созвездье Южного креста.
РОЖДЕСТВО

В канун святого Рождества
В прихожей скрипнула защелка
И в дом принцессою вошла,
Вся в хвойных ароматах - елка!

Коробки всякой мишуры
Достали из нутра серванта.
Есть и стеклянные шары
И разноцветная гирлянда!

Как сладко ветви наряжать!
Тут ангелы сидят из ваты,
Здесь колокольчик, шар опять,
Орехи, зайчики, пираты!

Часы звенят пора - пора!
Все, все развешаны игрушки!
И Вифлеемская звезда
Взошла, сияет на макушке!

Мне «цукеркух» был мамой дан,
Вкусней нет ничего на свете!
И я пою - «O Tannenbaum!
Wie gruen sind deine Blaetter!»
БЫЛО

Чердак хранил в душистом сене
Цветов былые ароматы,
В стеклянных банках для солений
Так консервируют томаты.

Еще там нежно пахло мятой
Прошедшим летом, сладкой ленью.
Пугающим жару закатом,
Разноголосым птичьим пеньем.

Ручьем струящимся куда-то,
С прохладной чистою водою...
И облаками - белой ватой
Висящими над головою.

И в этих травах каждый вечер,
На радость пролетавшим пчелам,
Беспечно стрекотал кузнечик
Свое неистовое соло.

Когда стучаться со всей силы
В окно тревожные метели,
Как леденец из карамели
Во рту кружится слово - было!
ПРОВИДЕНЬЕ

Божьим ли это было капризом,
Но видимо небом предрешено -
Кто любит смотреть на войну в телевизор,
Тот скоро увидит её в окно.

И не укрыться под одеялом
От провиденья творца.
Это, увы, не плохого начало!
Это, пожалуй, предверье конца!
МАСКАРАД

Свободы вдруг стали обносками!
Портняжки из них кроят,
Сшивают цветными полосками
Для клоунов пестрый наряд!

И издали, кажется - здорово!
Податливый электорат,
За выросшими заборами,
Кривляясь - даёт маскарад!

На шляпе у грустного клоуна,
На колпаке у шута,
Бубенчики при поклонах, в такт
Гремят монотонно - «Ура!»
ПО КАФКЕ

Чистый Кафка... Как это ни странно,
Человек превратился в ничто!
В выпивающего таракана
Монотонно пердящего ртом!

Жить на кухне, под шкафом где-то...
Сытно, пьяно, когда есть «бабки»...
И боятся лишь божьего света!
И хозяйского бьющего тапка!
СТАНЦИЯ ПОЭТА

На поезд судьбы, в вагоне плацкартном,
Всем выдан билет с конкретным маршрутом.
В дороге влюбляются, режутся в карты,
Заводят детей, громыхают посудой.

И смотрят в окошко. В заветные дали!
И дали разносят их грустное пенье...
Стучатся колеса, чтоб стрелки вращались
Чтоб кто-то сходил на вокзале - «Забвенье».

А этот сошел, не дождавшись конечной,
В ларьке придорожном взял кружечку пива
И пьет на заброшенной станции - «Вечность»...
На что-то надеясь... Неторопливо.
ПРЕОБРАЖЕНИЕ

В зеленом буйноцветье мая
Петух своим «кукареку»,
С утра деревню поднимая,
Стучится в каждую избу.

Еще зевая, спозаранку,
Еще в обрывках сладких снов,
Встают румяные селянки
Доить проснувшихся коров.

Трава - по замыслу Господня,
Не пережившая вчера,
Струится молоком сегодня
В стальную глубину ведра.

Рождая в прелести рассвета,
Под звонкий голос петуха,
Еще непознанное лето
В одеждах белых молока!
СТУДЕНЬ

Аморфные люди, бескостные люди,
Они без хребта, в них мало мясца!
Они, что-то вроде домашнего студня
Или чесночного холодца!

Желеобразным внушали подспудно:
«Мы в окруженьи! Врагам нет конца!
И жаждут вражины выкушать студня!
Мечтают дорваться до холодца!»

Поэтому студень всегда отморожен...
И чтоб сохранить свой прежний объем,
Он, как живой покрывается кожей -
Тонким, прохладным и матовым льдом.

Но если тепло восходящего солнца
Согреет его гуттаперчевый зад!
Теряя объем, лужей он растечется
По паре оставшихся координат.
ЗАДАЧА

Время сейчас не «Айс»,
Прямо скажем плохое...
Во всем виноватый Чубайс
Удачно сбежал за три моря!

Такая нелегкая жизнь...
В долгих застольных беседах
Кого же теперь нам винить
В наших бесчисленных бедах!
НАРИСОВАННЫЙ МИР

Держали детские пальцы
Цветные мелки. Этим мелом
Чертили на сером асфальте
Ребята свой мир неумело.

Пусть дом вкривь и вкось нарисован,
Но мама глядит улыбаясь
Из плоскости скромного дома
На чудный цветочный оазис!

Там радуги хвост на полнеба,
Там солнце к себе не уходит!
И носится звонкое лето
На крылышках птичьих мелодий!

Там девочки в «классики» скачут!
Мальчишки весь день, беззаботно,
Пинают двухмерный мячик,
Голы забивают в ворота!

Он нашему миру подобен,
Но без пулеметов и пушек,
Без боли, без пролитой крови!
Он просто во много раз лучше!

ОТРЕЧЕНЬЕ ИМПЕРАТОРА

Он добрался до станции «Дно»
Генералы, что вились в прихожей
Монотонно бубнили одно -
«Отрекаться придётся похоже!»

«Посоветовал что-нибудь мне
Председатель госдумы Родзянко!
Но так нет! Затерялся во тьме,
На каком-то там полустанке!»

Посмотрел он на фото семьи,
На сынка, на дочурок-малышек...
Но там отпрыск замученной Мнишек
На воротах Коломны висит!

И до дрожи, смертельно боясь
Снизошедшего в красках виденья,
На святые икона крестясь,
Он смиренно встает на колени.

«Может это то самое дно?!
Оттолкнусь и на воздух, наружу?!» -
Тихо встал, долго смотрит в окно
На весеннюю первую лужу.

Закурил, портсигар теребя -
«Вдруг поможет Господь! Явит чудо...»
Вдалеке загоралась заря
Предвещая кровавую смуту.