Святотатство

В святилищах, где золотая пыль кружит,
Резцом нубийский раб безмолвно служит.
Мускулы плеч, как волны в темной коже,
В работе страсть, покорность он не может.

Она в колоннаде, статуей застыла,
Жрица Маат, чья воля — словно сила.
За маской лика дрогнул тихий свет,
Увидела в рабе не божество, а человека силуэт.

Бесшумен разговор, цветок упал несмело,
Коснулся ступни, что до того болела.
И сокол грубый, на алтаре возник,
Защиты знак, в любви он поник.

В архиве свитков — их любовный храм,
Терраса лунная — все небо пополам.
Где нет жрицы, а есть лишь дева тайная,
И раб, чья душа всегда свободная.

Шептал ей о странах, за Египтом мглистых,
Она смеялась, легче тяжести корыстных.
Но тени видят, стены слышат все,
Жрец злобный их предаст судьбе.

И вот, терраса, крик и стражи вмиг,
«Святотатство!» — словно сердца крик.
В Зал Истины её, его — в цепях к ногам,
Жрец торжествует, властвуя тут сам.

«Закон жесток! Он — пепел, скверна, прах!
Иль ты весь Египет обратишь в хаос, в страх?»
Но сердце — рана, болью обожгло,
Осталось то, что небом суждено.

«В долину сослан раб твой будет впредь,
Гробницу строить, горечью гореть.
Трудом своим омой греховный срам,
И камнем, молитвой да воздаст он нам.»

И взгляд их встретился, где лишь благодарность светит,
И в этой муке — дар бессмертия приветит.
Она ушла, он — в пыльную даль,
В гробнице склеп — любви печаль.

Там резчик высечет, с дрожащей теплотой,
О любви, что останется немой.
Их путь в веках, один на этот раз,
Любовь переживёт и самый страшный час.