СРЕДИ ОБРЫВКОВ

Я блуждаю среди обрывков собственных мыслей, тщетно пытаясь ухватить то, что кажется главным, — и каждый раз это «главное» ускользает, как отражение в разбитом зеркале.
Дни и ночи утратили свою прежнюю форму и смысл. Время перестало быть ритмом и превратилось в сплошную, вязкую длительность. Даже когда солнечные лучи бьют прямо в зрачки, я не уверен, что глаза когда-либо закрывались. Шум внешнего мира постепенно обретает голоса, а голоса — плоть.
Я начинаю воспринимать себя как живой принцип разложения: не просто человека, переживающего кризис, но само воплощение перехода. Тело, некогда послушное, становится чужим, непокорным, почти предательским. Я теряю над ним власть — и в этом бессилии открывается глубочайшая рана существования.
Всё, что когда-то дарило удовольствие, теперь смешалось в одну мучительную кашу красоты и уродства, восторга и отвращения. Чувства, прежде служившие мне, обернулись стражами, охраняющими мою собственную тюрьму. Я остаюсь догмой самого себя — центром безудержного, почти болезненного внимания, вокруг которого вращается всё и ничто одновременно.
Мир медленно обволакивает меня своим Инферно. Реальность превращается в ком паралогизмов, в клубок противоречий без разрешения и без финальной сентенции. А социальная трясина, эта древняя, липкая материя человеческих иллюзий, всё глубже засасывает сознание, напоминая, что даже в самом сокровенном одиночестве мы всё равно остаёмся заложниками общего сна.