Сквозь серую пыль.

Он строил стены долго, по кирпичу,
Чтоб не впустить ни шёпот, ни свечу.
Засов тяжёлый опустил, замкнул,
И камнем тяжёлым на сердце заснул.

Где время спит под слоем серой пыли,
Захлопнул сердце — словно веки сжал.
И ключ сокрыл, чтоб люди не открыли,
И к старым полкам навсегда припал.

Вокруг него — ряды высоких полок,
Где в переплётах грезится покой.
Мир за окном и призрачен, и колок,
А здесь — лишь шелест книжный под рукой.

Меланхолия — верный и преданный враг —
Струилась в залах, как серый туман.
В пустоту он ступил, сделал лишний свой шаг,
Попав в тишины бесконечный капкан.

Но в толстом томе, на сотой главе,
Где автор писал о прощании двоих,
Мелькнул лоскуток — в пожелтевшей траве
Забытый, короткий и бережный стих.

«Я жду тебя здесь…» — почерк рваный и скромный,
И дата, которую стёрли года.
И в этой пыли, беспросветной и тёмной,
Сквозь холод пробилась живая вода.

Он встал. Тяжело повернулось кольцо,
И дверь заскрипела, впуская рассвет.
Впервые за годы живое лицо
Обжёг настоящий, не книжный силуэт.

Оставив позади стеллажей груду,
Он вышел там, где властвует мечта, —
Где розы шепчут: «Совершилось чудо»,
И манит лепестков их чистота.

Пусть сад — лабиринт, и шипы — его плата,
Зато в нём — дыханье реальной грозы.
Душа, что была тишиною распята,
Ожила в круженьи безумной лозы.