Я ржавые булавки загнал в гортань...

Я ржавые булавки загнал в гортань —
Для вечного молчания, для безмолвия желанного,
Чтоб не проронить никакого слова странного,
И не пересечь эту мнимую грань.

Я перетянул свои глаза грязной марлею,
Мне нет резона вновь видеть яркий свет.
Я в полной мере развидел войны макет...
Сопроводите действа по мне птичьей трелью!

Я выжег пальцы свои раскалённой плитой,
Оставьте осязание за мной следом идущим.
Я верю, им положено следить за миром более лучшим,
То будущее, что пройдёт за моею спиной.

Я ноги без подложек перетянул жгутами,
Не желаю шагать по Земле, по коей
Подлецы расхаживают, не питавшиеся лишь соей.
Пусть все смотрят в конце с открытыми ртами!

Миру, где позабыли «Pétri de vanité...»¹, я не желаю открыться.
Мне придётся всё тело извратить,
Да обрезать эту затянувшуюся нить,
Но не дам такому миру мной распорядиться.

Так что, внимайте моё завещание:
Истерзанный мною же человечий мешок
Я желаю, чтоб его любой, кто это видит, без раздумий сжёг!
Молю, дайте мне мнимое обещание...

«Pétri de vanité...»¹ - начало эпиграфа из романа А. С. Пушкина «Евгений Онегин»