Лу

Сегодня умерла последняя птица в клетке. Ее звали Лу. Красивая Лу. Умная Лу. Лу с белыми перышками и большими черными глазами. Лу с маленьким желтым клювиком. Лу с небольшими лапками.
Она часто заставляла меня улыбаться, но сегодня она умерла. Я не плакала, но и не улыбалась. Она была последней белой птицей, сидевшей в этой поцарапанной узкой клетке. Мне кажется ей было там лучше, чем другим. Когда я покупала клетку ещё совсем новенькую и красивую, я думала, что стоило бы завести двух голубков, но когда зашла в старый ничем не примечательный зоомагазин, я поняла, что куплю только одного. Мой выбор пал на голубушку. Она весело прыгала и летала в клетке. Я смотрела на нее грустным взглядом, а она не замечала меня: пиликала, игралась и пила воду. Тогда я поняла, что этот живой уголок будет единственным живым местом в моей квартире. Я заплатила, забрала голубушку и села на автобус 22. В автобусе было жарко несмотря на то, что на улице стоял мороз. Многие пассажиры что-то читали в телефонах, удивлялись, переглядывались. Я сидела не подвижно и смотрела на белую голубушку. Ее походка такая неуклюжая, а глазки такие светленькие. Улыбается мне...
Девочка, сидевшая напротив, тоже смотрела на птичку, улыбалась. И я улыбнулась. Надо же, впервые за день мои губы растянулись в лёгкой улыбке. Правда ненадолго: меня снова начали одолевать грустные мысли, и улыбка растворилась вновь. Я посмотрела в окно - тяжесть. За окном ужасный гул, люди закрывают уши руками и садятся на корточки. Время придет, и я буду вести себя также. Я буду на их месте...
Я почувствовала на себе взгляд, и оторвалась от окна. Девочка, наблюдавшая за каждым мной, вдруг спросила:
– Как ее зовут? - она перевела взгляд на клетку и потом опять на меня. Ей, наверное, двенадцать, хотя даже если это так, то она все ровно старше меня.
– Не знаю
– Почему не знаешь?
– Только купила
– Назови ее - Лу
– Хорошо, - я немного растерялась: обычно дети в ее возрасте ко мне обращаются на "вы". Видимо, исключение. Да и кто просит незнакомого человека назвать его птицу непонятным именем?
– Тебе долго ехать?
– Нет, скоро приеду.
Она потупила взгляд и заёрзала.
– Она летать будет?
– Если захочет, то да.
Снова тишина. Лишь где-то раздается небрежный голос старика, который странно жестикулирует, рассказывая что-то полумёртвой старушке. Она полусидела, полулежала с закрытыми глазами, хватаясь за душный воздух. Пот лился градом, а руки тряслись. Снова объявили станцию. Старушка начала медленно и болезненно двигаться, закашливаясь. Старик бодро встал и протянул руку своей жене. Видимо, на этой станции они выходят...
Вздохнув, я посмотрела на девочку. Она ангельски красива. Ее белые волосы лежали на хрупком плече, белые брови и реснички сияли на солнце, а голубые глаза выражали ясность. Острый носик и тонкие губы умиляли. Девочка хмурилась так забавно, что можно было улыбаться бесконечно.
– Жаль старушку, правда? - на ее глазах показались слёзы.
– Не жалей людей.
– Почему?
– Потому что это паразитирует в нас с самого рождения. Это естественно.
Она снова нахмурилась, и глаза стали прежними. Она мне показалась странной. Чем-то этот ангелочек отличался от других детей, возможно, всем. Посмотрев на этого ребёнка, хотелось жить. От нее шла неестественно - большая сила, которая считалась даром Божьим. Она явно знала об этой силе, и пользовалась ей. Но девочка была еще ребёнком, а проблемы были взрослыми. Она подергивала уголком губ, поднимала глаза клетку и снова опускала их, а потом повторяла все тоже самое: в ней сидело беспокойство, которое она не могла рассказать друзьям и близким. Будто бы, от того что от нее лился свет жизни, она истощалась. Умирала с каждой секундой. Как будто каждый день с крыльев падало по одному перу, а когда последнее перо плавно опустилось на землю, ей отрубили крылья. Как я хочу ее утешить. Как я хочу...
Объявили станцию. Она поднялась и повернулась ко мне спиной.

– Знаешь, у меня лейкемия. Она тоже с самого рождения паразитировала, да? - ее лицо сейчас стало таким безжизненным, строгим, как у взрослых. Я почувствовала себя неуютно. Нет, скорее, я почувствовала, как что-то рухнуло внутри меня. Например, многоэтажный дом, который так долго строился, который пылал красотой и радостью. Прошло землетрясение и сравняло его с землёй. Я не знала, что ей сказать. Мне грустно.
– Да, скорее всего, да..., - увидев мою растерянность, она покачала головой.
– Если ты плохо будешь ухаживать за Лу, я у тебя ее украду, - она улыбнулась, и вышла из автобуса.
В тот день я захотела умереть, но Лу на меня грозно посмотрела и я рассмеялась. С этого времени я любила Лу очень сильно. Она берегла меня, а я ее. Мы были неразлучны. Но в один момент я не доглядела и она съела таблетку или витаминку, которую я оставила на столе. Ей стало плохо, и мы пошли в ветклинику. Ей промыли желудок, и назначили лекарства. Я испугалась, но Лу на меня снова укоризненно посмотрела, и я облегчённо выдохнула. Я стала бдительнее. Я привязалась к Лу. Я не хотела, чтобы она улетала. И она не хотела улетать.
Гул на улице стал давить сильнее, и я почти не открывала окна. В моей квартире тихо. В моей квартире я и Лу.
Я все чаще вспоминала ту девочку - ангела. Однажды она мне приснилась. Она улыбнулась мне и говорила что-то неразборчивое. Она гладила меня по голове и хвалила. Спрашивала, как Лу. И я говорила, что все хорошо.
Помню, мы смотрели на поезд, который ехал вдаль. Она смеялась и спрашивала, не хочу ли поехать с ней в Париж? Я улыбалась и говорила, что лучше бы я посмотрела на звёзды. Тогда мы стали смотреть на звёзды. Они были так далеко, а жаль, я бы очень сильно хотела к ним прикоснуться. Вдруг я заметила, что Ангел плачет. Она вытирала капельки на щеках и дрожащим голосом пыталась что-то сказать. Я старалась расслышать, но не могла:
– Повтори пожалуйста, ты тихо сказала, я не услышала.
– Однажды небо упадёт и все станет единым целым, - всхлипывая рассказывала девочка, - мы встретимся, и я тебя заберу, туда, где будет Лу, где буду я. Прости, она попросила. Твоя Лу попросила, она хочет свободы, она тоже привязалась. Прости Лу. - Она заплакала еще громче и сильнее, - Я так тебя берегла. И ты тоже молодец - не сдавалась. Но, если ты захочешь сдаться, то я приму тебя, мы будем каждый день смотреть на звёзды.
Теплые руки обвили мне шею. Она гладила меня по спине и извинялась. В ту ночь я плакала. В ту ночь шум пробрался в мою комнату, и мне пришлось закрывать уши руками. В ту ночь Лу улетела... Моя Лу.